Чеченская диаспора в Европе: договариваться, возвращаться, бороться

По данным Европейского совета по делам беженцев, с 2003 года россияне составили одну из крупнейших групп беженцев в Европе и подавляющее большинство, до 90%, из них — чеченцы. И поток не иссякает. Европейский комитет по предупреждению пыток в марте прошлого года заявлял, что пытки и другие формы незаконного обращения с задержанными в Чечне остаются глубоко укоренившейся проблемой.

По разным оценкам, в Европе живут от ста пятидесяти до двухсот тысяч чеченцев. Их можно условно поделить на приверженцев разных взглядов.

Одни поддерживают идею независимости Ичкерии. Старшее поколение с теплом вспоминает «время между двумя войнами», 1996-1999 годы, когда Россия признавала независимость Чечни. Другие — и их почти не осталось — верят в популярную прежде идею Имарата Кавказ. Третьи — салафиты — довольно крупная группа. Они бежали из-за преследования по религиозному признаку, по нему же объединяются в Европе. И четвертые — простые светские граждане родом из Чечни, желающие спокойной жизни в стране с ясными правилами.

Чеченский историк и общественный деятель, руководитель организации «Барт Маршо» Джамбулат Сулейманов верит в идею независимой Ичкерии. Он хочет объединить единомышленников. Ради этого созывал в конце февраля в Страсбурге Ассамблею чеченцев Европы.

Джамбулат Сулейманов

Джамбулат Сулейманов

«Существует три чеченских правительства в Европе. Каждое объявляет себя сугубо легитимным. Каждое заявляет, что у них есть исключительное право представлять Чеченскую республику. Как за престолонаследие в средние века спорят. У Ахмеда Закаева — кабинет министров, у Ахъяда Идигова — президиум правительства, а Жалауди Сараляпов возглавляет парламент. Договориться им не удается. Это не безобидная ситуация. Проблемы политики, раздробленность в сознании простых людей очень мешает. Поэтому объединить три силы — не праздная задача», — рассказывает Сулейманов.

Все три силы, говорит собеседник, имеют схожие убеждения. Разница — в личности лидера, «цепочке преемственности». По мнению историка, объединяться надо вокруг Конституции Ичкерии, принятой в 1992 году на всенародном референдуме.

Анзор Масхадов, сын избранного президента Чеченской республики Ичкерия Аслана Масхадова, живет в Норвегии. Он не занимается публичной политикой, но уверен, что чеченцы вернутся из Европы домой, когда убедятся, что не будет войны: «Чеченцы выжидают. Как это было при выселении Сталиным нашего народа в 1944 году. Люди ждали многие годы и верили, что наступит этот прекрасный день».

Анзор Масхадов

Анзор Масхадов

Масхадов считает ошибкой, что за два десятка лет чеченцы не сумели объединиться в изгнании: «Именно этого боится Кремль и не жалеет никаких ресурсов, чтобы мы не пришли к этому. Недальновидность, мелкие недовольства друг другом, взаимные обвинения, непризнание кого-либо легитимным мешают нам стать едиными. Считаю, надо сохранить все, что осталось, и идти дальше со временем».

Саид-Эмин Ибрагимов был министром связи в последнем советском правительстве Чечено-Ингушской АCCР, а затем и в провозглашенной в 1990 году республике Ичкерия.

Он убежден, что правительство в изгнании во главе с Закаевым, чьим заместителем он является, способно объединить чеченцев. Если ситуация позволит вернуться на родину, это сделают 99 процентов его земляков, считает политик.

«У нас одна цель — быть свободными. Родившееся и выросшее в Европе новое поколение может с успехом послужить своей стране. Они учатся в лучших вузах, знают множество языков, имеют юридическое образование, получили знания в области построения государственности. Ранее у чеченцев не было такого опыта. Был лишь советский примитивный базис. Когда мы получим независимость, мы сумеем построить цивилизованное, современное, полезное для мирового сообщества государство, которое будет иметь авторитет в мире», — уверяет Ибрагимов.

Имарат Кавказ под предводительством Доку Умарова был провозглашен в 2007 году. Он состоял из джамаатов различных республик. В России ИК был признан террористической организацией, поскольку сторонники имарата призывали к вооруженному сопротивлению и совершали нападения на силовиков и чиновников, а также осуществляли взрывы в различных регионах Кавказа и России.

Из-за преследований властями часть его сторонников перебралась в Турцию, часть в Европу. Пресса писала о паре сотен боевиков имарата в Германии, известных местной полиции.

Позднее часть бойцов ИК вступила в ряды экстремистской организации «Исламское государство» в Сирии.

«Имарат Кавказ ныне не представлен единой политической группой. Идея общекавказского государства не нова, она имеет исторические корни. Из истории мы знаем, что чеченцы жили в полиэтничных государствах, включавших и другие народы. Но идея ИК была нежизнеспособна. Люди разуверились. Последней каплей, оттолкнувшей людей от имарата, стал пример действий ИГ в Сирии. ИГ построено по тому же принципу, что и имарат. Это террористический путь», — говорит Джамбулат Сулейманов.

Ахмед, чеченец из Дагестана, служит имамом в одной из бельгийских мечетей. В конце двухтысячных он присягнул на верность Имарату.

Доку Умаров

Доку Умаров

«Я салафит и всегда был религиозным человеком, вне политики. Тогда, в 2009 году, я решил, что это правильная идея, ведь исторически кавказские народы объединялись. В наших республиках что ни неделя шли спецоперации силовиков, аресты, похищения молодых парней, пытки, убийства. Мужа сестры, соседа, племянника убили в Ингушетии, каждый день шла эта война. Я поверил Доку Умарову. Но все изменилось, когда они объявили, что устроили взрывы в Москве (2010), в метро и в Домодедово (2011). Это было против ислама, погибли много мирных людей», — рассказывает Ахмед.

Он уехал и скитался по Европе много лет, потом получил статус беженца по гуманитарным основаниям. «В Австрии я потом видел сторонников Имарата, они выглядели комично для современного города: с длинными бородами в военной форме и солдатских сапогах. Сейчас идея Имарата умерла, народ не поддержал, на Кавказе нас называли ‘лесными’, ‘горными’ и боялись»,- говорит он.

Салафиты в Чечне остаются одной из самый преследуемых групп, наряду с критиками Кадырова. Их называют «вахабитами» и «шайтанами», подвергают гонениям за нежелание придерживаться суфийского, традиционного на Кавказе вероубеждения.

Поводом для репрессий могут стать «неправильная» борода, укороченные штаны, определенные движения в мечети во время молитвы.
Несколько лет назад правозащитный центр «Мемориал» писал о репрессиях в адрес салафитов. За несколько лет многие чеченцы из их числа пополнили ряды беженцев. Эксперты отмечают сходство этой ситуации с преследованием евреев гитлеровской Германией.

Салафитам теперь сложнее получить в Европе статус беженца из-за всеобщей настороженности к террористической угрозе.

И, наконец, немалая часть вполне светских выходцев из Чечни, будучи успешно интегрированы, строят свое будущее в странах ЕС.

Бела Бах

Бела Бах

29-летняя Бэла Бах — одна из самых известных чеченок в Германии. Недавно она стала депутатом Бундестага от социал-демократической партии. Она родилась и выучилась в Германии, знает языки и подкована в политике. Она проигрывала выборы и снова выдвигалась, лоббировала интересы избирателей своего города Мюнхена.

Политолог Руслан Кутаев полагает, что появление землячки в парламенте европейской страны хороший пример для всех кавказцев: при желании и усердии добьешься многого, демократия позволяет.

«Всех кавказцев, живущих вне родины, я призываю учиться, реализовывать себя как специалисты, заслуживать доверия, становиться частью общества, где живут, — сказал Кутаев. — В Европе нам нигде не закрыта дорога. Если стал беженцем, или получил гражданство, ты можешь построить карьеру, вне зависимости от того, носишь ты штаны, хиджаб или платье. Роль играют честность и профессионализм. При этом, диаспора, конечно, ждет и учета своих интересов от земляков, попавших во власть».

Оцените статью
Добавить комментарий