«Не признаю себя виновной». В Краснодаре подходит к концу дело Яны Антоновой

Детский врач и экс-координатор краснодарского отделения движения «Открытая Россия» Яна Антонова совершила «преступление против основ конституционного строя и безопасности государства», полагает следствие. Это цитата из обвинения по уголовному делу, которое уже больше года рассматривается в Ленинском районном суде Краснодара.

Если резюмировать версию Следственного комитета и прокуратуры, то вся «вина» Антоновой заключается в репостах роликов с символикой общественного движения. Большая часть объемного и запутанного обвинительного заключения состоит из вскрытых силовиками переписок Антоновой, где идет речь о конференции «Открытой России», на которой было объявлено о ликвидации организации. При этом никакого отношения к сути предъявленных обвинений переписки не имеют, утверждают адвокаты.

Это первое в России дошедшее до суда дело по статье об осуществлении деятельности «нежелательной» организации. Наказание по ней — до шести лет лишения свободы. Однако на заседании, которое состоялось 22 сентября, прокуратура попросила назначить Антоновой 240 часов обязательных работ. Защита с обвинением не согласна и называет уголовное дело преследованием по политическим мотивам.

В интервью Кавказ.Реалиям Яна Антонова рассказала о судебной тяжбе, блокировке счетов и своем опыте участия в выборах депутатов гордумы Краснодара.

Как прошло последние заседание по вашему делу? Когда ожидается развязка?

— Были прения сторон. Я собиралась выступить с последним словом, но суд отложил заседание на второе октября. Вероятно, тогда же и прозвучит приговор. Я не думаю, что мое последнее слово будет очень длинным. Я уже озвучила все, что хотела, в ходе процесса. Просто еще раз скажу суду о том, что не признаю себя виновной и попрошу меня оправдать.

Какие основные процессуальные нарушения, на ваш взгляд, были допущены в этом деле?

— Главное юридическое нарушение, которое допустило следствие, а затем и суд, когда отказался вернуть дело в прокуратуру, заключается в том, что между первым и вторым административными делами, которые легли в основу уголовного обвинения, прошло более года. А это значит, что по закону меня вообще нельзя было привлекать по статье 284.1 («осуществление деятельности нежелательной организации» — прим.ред.), как неоднократно заявляла моя защита. Кроме того, мы считаем, что некоторые доказательства были попросту фальсифицированы.

Как вы оцениваете запрошенное прокуратурой наказание в виде обязательных работ? Бытует мнение, что по нынешним временам это сродни признанию вашей невиновности. Вы согласны с такой оценкой?

— Возможно, это действительно стоит так расценивать. Мне об этом судить трудно. Когда дело только началось, мы с адвокатами действительно опасались куда более серьезного наказания. Я думаю, что некоторая перемена политической обстановки в стране, в частности события в Хабаровске, создали для власти такие условия, в которых неправильно загонять в колонии таких людей как я или Анастасия Шевченко. Наверное, это сейчас для власти невыгодно в плане имиджа.

Справка: член федерального совета движения «Открытая Россия» Анастасия Шевченко была задержана, а затем арестована в январе 2019 года. Уголовное дело против неё является первым в России, заведенным по статье «Деятельность нежелательной организации». Активистке вменяют два эпизода: участие в политических дебатах и организацию семинара для кандидатов в депутаты. 31 января, спустя неделю после того, как Шевченко отправили под домашний арест, умерла её старшая дочь, страдавшая серьёзным заболеванием и находившаяся в лечебном интернате. Только за день до смерти дочери Шевченко разрешили навестить ее в реанимации.

Вы будете оспаривать приговор?

— Разумеется! Вплоть до Европейского суда по правам человека.

Расскажите об эпизоде с арестом счетов вашей матери. Это как-то связано с вашим уголовным делом?

— Напрямую это не связано с моим делом. Счета мамы и мои личные счета были арестованы по известному «делу ФБК» (Следственный комитет возбудил уголовное дело об отмывании 1 млрд рублей в Фонде борьбы с коррупцией, основанном политиком Алексеем Навальным — прим.ред.). В прошлом году в рамках расследования этого дела у меня был обыск, а затем счета заблокировали. Последнее что мы знаем: в начале августа Басманный суд города Москвы продлил арест до февраля.

Адвокаты «Правозащиты Открытки» подали апелляцию, которая будет рассмотрена 21 октября. По этому делу недавно проводилась очередная проверка. Допрашивали меня и всю мою семью. Но в итоге суд, к сожалению, опять продлил арест.

Как это история сказалась на самочувствии вашей матери?

— Она пожилой человек и, конечно, очень сильно переживает всю эту ситуацию. Тяжесть положения с арестом счетов мамы в том, что у меня брат инвалид первой группы. За ним нужен уход. Раньше родители могли себе позволить нанимать помощника, а теперь — нет. Мама копила эти деньги 12 лет, отказывая себе во всем. При этом, ни я, ни мама никогда никакого отношения к «Фонду по борьбе с коррупцией» не имели.

Не так давно вы выдвигали свою кандидатуру на выборах депутатов гордумы Краснодара. Как прошла эта избирательная кампания? Было ли какое-то давление на вас в связи с этим?

— Прямого давления не было, но попытки фальсифицировать выборы были. Я подала заявление в Следственный комитет по поводу действий руководства одной из участковых избирательных комиссий. На УИК №2052 мы подозреваем вброс порядка 250 бюллетеней. Наиболее напряженным выдалось трехдневное голосование. В итоге, при очень низкой явке, у меня было 2% отставания от конкурента-единоросса, который победил в моем округе. Мне не хватило всего 44 голоса. При этом мой соперник, директор школы Владимир Белоусов не вел никакой избирательной кампании.

А как прошел агитационный период у вас? О чем вы говорили на встречах с людьми? Как они реагировали на оппозиционного кандидата?

— Мы проводили по две встречи в день. Я выдвигалась в округе, где я являюсь членом общественного совета. Острых проблем у нас много. Например, желание администрации города построить офисное здание на земельном участке, где по генеральному плану предусматривался детский сад. Обсуждали и другие проблемы местного значения, собирали подписи под обращениями к властям. Людям интересны те, кто реально будет защищать их права, а политическая принадлежность не так уж и важна.

Что вы считаете главной социальной проблемой в Краснодаре?

— Это, к сожалению, острая нехватка школ. И я не могу сказать, что власти хоть в какой-то степени приблизились к ее решению. Вот, например, к первому сентября в эксплуатацию введена всего одна новая школа на 1100 учеников. При этом у меня есть официальный ответ из Министерства образования и науки Краснодарского края, в котором говорится, что количество школьников в Краснодаре за год увеличилось на 11 тысяч. Классы по 40 человек уже никого в городе не удивляют. В Краснодар переезжают из других регионов, здесь строят много домов, но вот про социальную инфраструктуру почему-то забывают. Нам надо по десять новых школ в год, но пока об этом приходится только мечтать.

***

В 2017 году российские власти признали нежелательными зарегистрированные в Великобритании и связанные с Михаилом Ходорковским структуры Open Russia Civic Movement и OR (Otkrytaya Rossia). В Генпрокуратуре говорили, что это не отразится на работе одноименного российского движения, однако вскоре после этого был заблокирован сайт «Открытой России», а позднее – портал «МБХ Медиа».

Осенью 2019 года «Фонд борьбы с коррупцией» оппозиционного политика Алексея Навального признали «иностранным агентом». Поводом тому стали пожертвования из Испании и США, поступившие на счета ФБК, заявили в Министерстве юстиции России. Владелец одной из иностранных фирм не смог объяснить причину перечисления денег. В Фонде назвали произошедшее провокацией и вернули деньги отправителям. Тем не менее, Минюст не стал вычеркивать ФБК из списка «иностранных агентов».

Вскоре после этого телеканал НТВ выпустил фильм «Кукловоды протеста» в котором утверждается, что «Фонд борьбы с коррупцией» якобы финансирует Ходорковский.

Оцените статью
Добавить комментарий